Калейдоскоп (сборник)
Шрифт:
Короче, веселая выдалась неделя.
Не ценили мы раньше такую заботу государства о себе, понимание пришло позже.
Добрая душа
Мне кажется, что ребенок начинает себя ощущать как личность где-то лет, эдак, с пяти. Может быть, я ошибаюсь, но, мне так кажется. Еще в четыре года это еще дитя – дитем, а вот в пять уже – личность. Поэтому мы старались с мужем, чтобы и наш ребенок это почувствовал.
Начиная с пятилетнего возраста, организовывали мы празднования его дней рождения. Нам хотелось, чтобы наш парень чувствовал себя хозяином, приглашая своих друзей. Что он, совсем взрослый, может пригласить, кого хочет, и будет их принимать в своем доме. Мною приготавливались не просто вкусные, но и интересные для детей блюда. Делались, допустим, тефтельки с загадочным названием «Глаза дракона», и блюдо
К примеру, один из дней нашего рождения первенца наступил, как раз после очередного переезда. Он еще не ходил в школу, и приобрести друзей в новом дворе еще не успел. Муж, как это было очень часто, был в это время на учениях. А праздник – есть праздник. Учитывая, что мой старший ребенок любил вкусно поесть, я одному ему сделала праздничный стол. Запеченный с яблоками румяный гусь, его любимые блинчики с различной начинкой, всевозможные салаты, «мухоморы» из яиц и помидоров, – все красовалось на столе. И, конечно, огромный многослойный торт. Все для него одного. Пусть радуется.
Когда мы проживали в Тбилиси, и сыну исполнилось восемь лет, я решила в очередной раз организовать ему праздник на день рождения. Было это не просто, – через два месяца должен был родиться у меня младший сынок. «Ну, – думаю, – что тут такого, не такой уж большой объем работы «сделать» стол для 5–7 ребят. Справлюсь. А сыну будет приятно». Мы договорились, что именно столько детей он и пригласит. И мне не очень трудно, и ему – полноценный праздник.
И вот наступил день сыночкиного рождения. Едва он открыл глаза, как я его уже поздравляла и вручила от нас с мужем ему подарок (муж был на учениях и не мог присоединиться ко мне). Это для поднятия настроения, чтобы он с самого пробуждения ощутил, что наступил не простой день, а необыкновенный. Надо, чтобы в такой день ребенок радовался и удивлялся. Но… удивляться пришлось не только сыну.
Целый день накануне я, как говорится, не присела. Да так оно и было. Хотелось сделать все как можно лучше. Я все жарила, парила, пекла, украшала. И вот, поздравив сына, в наступившее праздничное утро, и отправив его веселого в школу, я принялась накрывать стол и украшать комнату. Чего я только не выставила на стол?! Красота и изобилие! Комнату же украсила разноцветными шарами, чтобы была особая праздничная атмосфера, чай, не каждый день на стенах шары.
Забирая сына из школы, поинтересовалась, пригласил ли он детей. «Да», – был лаконичный ответ. Я не зря старалась, зайдя в квартиру (у нас была полуторакомнатная квартира), сынок так и просиял, увидев праздничное убранство и шикарный стол. Умаявшись, первый раз за день присела я на пару минут. «А что мне волноваться? Молодец, все успела в срок», – хвалила я себя. Вот-вот должны были начать приходить гости. Все так и произошло. Прозвучал первый звонок в дверь, и мы с сыном помчались встречать гостей.
Звонки звучали не переставая. Не успевала я усадить прибывших, как вновь звучал звонок. Вот уже все места за столом заняты, уже восседают, не семь человек, а десять, а звонки в дверь все продолжались. Выставлялись дополнительные стулья, ставились дополнительные приборы, а гости все прибывали. Тбилиси город многонациональный. Вереницей потянулись армяне, русские, грузины, украинцы. Уже тех, кому не хватило места за столом, сажали на кровати, кресла, короче, везде, где можно было пристроиться. Я, подозревая неладное, позвала сына
А звонки в дверь все продолжались. Наша маленькая квартира уже была битком забита детьми. Срочно метнулась я на кухню. Вновь было «заколочено» тесто на блинчики, которые тут же и жарились сразу на нескольких сковородках. Переворачивалась очередная порция котлет. Надо было накормить эту галдящую ораву, чтобы не опозорить сына. Со стола все сметалось за минуты. Огромный торт, заранее нарезанный на кусочки, таял как мартовский снег под солнцем. Я не успевала наливать лимонад в чашки, стаканы, кружки, баночки, короче, во всю малогабаритную стеклянную емкость, что нашлась в доме. Несколько часов пролетели для меня, как одно мгновение. Ко всему, я почти оглохла от гомона детей, которым было хорошо и весело.
«УФ», – вырвалось у меня, – «Как будто справилась!». Но… я явно поспешила. В дверь опять звонили. Это начали приходить родители, чтобы забрать своих малолетних детей домой. Они заходили в квартиру, поздравляли сына с днем рождения. А я приглашала их садиться на освободившиеся места за столом. И угощала тортом (благо, я испекла два торта, так как вечером должен был вернуться с учений мой муж) и чаем.
Когда последние гости покинули наше скромное жилище, я со стоном повалилась на кровать. В комнате был хаос. Горы грязной посуды, на всех поверхностях обертки от конфет и огрызки яблок. Было полное ощущение, что по комнате пронесся торнадо. А мне еще надо было встречать любимого мужа. У меня в запасе было несколько часов. «Ничего, справлюсь», – подумала я, – зато я знаю, что у нашего мальчика добрая душа».
Душевный разговор
Уставшая после рабочего дня, шла я, не спеша, домой. Руки оттягивали сумки с продуктами. Дорога мне предстояла дальняя. От работы до дома было километра два, если не больше. А поскольку жили мы в поселке, где транспорт, естественно, не ходил, то надеяться можно было только на свои ноги. Мыслями я уже была дома. Готовила ужин моим мужчинам: мужу и младшему сыну. Старший сын учился в институте, жил в общежитии, и дома бывал лишь по выходным. Автоматически шагала, поглядывая на дорогу, скользя равнодушным взглядом по пешеходам, идущим мне навстречу. Вдруг, внимание мое что-то зацепило. Стала взглядом искать, что же меня «вернуло» на дорогу. И увидела…
Навстречу мне двигалась собака. Была она самой, что ни на есть обыкновенной. Невысокая в холке, какого-то неопределенно – бурого цвета, средней пушистости, обычные уши и хвост. Так что же в ней меня так затронуло? Ага… Вот в чем дело. На меня, не отрываясь, смотрели очень выразительные глаза шоколадного оттенка. Но, дело было не в их красоте. Дело было в выражении этих глаз. Они, не мигая, смотрели на меня с бесконечной грустью. Взгляд их проникал мне, казалось, прямо в мозг. Собака была худощава, но не выглядела совсем уж истощенной. Что-то сильно ее тревожило. И этой своей тревогой она хотела, видно, с кем-то поделиться. Чтоб облегчить душу. Так незнакомый человек, которого мучают какие-то проблемы, может вычленить из толпы потенциального сочувствующего, и «открыться» ему. На остановках, в общественном транспорте, сидя рядом, в очередях, и, особенно, в поездах, люди, каким-то образом, чувствуют, кому можно доверить свою боль. И выплескивают ее. На того, с кем уже, наверняка, не придется пересечься в жизни. И им становится легче.
Вот и эта собака явно нуждалось в сочувствии. Она не нуждалась в немедленной помощи, жизнь ее не была в опасности, она, видно, хотела, чтобы ее просто пожалели. Ее взгляд был такой силы, что я остановилась. Остановилась и она. Между нами было пару метров. Я обратилась к ней: «Хорошая, что у тебя случилось? Почему такой взгляд?». Достала из сумки батон хлеба и стала бросать ей куски. Один, второй, третий. Она съела их. Я все приговаривала: «На, вот, покушай. Все будет хорошо». Что-то еще говорила, не помню уже. Я ей очень сочувствовала. Собака села и вдруг, подняв голову, пронзительно завыла. Она выла так проникновенно, так жалобно на одной очень высокой ноте. Повоет, повоет, замолчит, слушая меня, и опять принимается за свою песню.