Phantoms and friends
Шрифт:
— То есть ты по-прежнему отказываешься верить в причастность Бута? — неожиданно жёстко как для окружающих, так и для самого себя перебил её Чейз. Габби, упрямо поджав губы, кивнула. — Отлично. Ты в курсе, что было в тех письмах?
— Да.
— И, я так понимаю, нам ты не расскажешь?
— Нет, Роберт, не расскажу. На данный момент тебе достаточно знать лишь то, что эта переписка не может служить прямым доказательством вины Августа в происходящем. Как и та папка с делом Флако, которую подсунул мне Бут.
Чейз издал сдавленный
— Что за папка? — вмешался раздражённый Джонс. Его явно задевало то, что он не понимает, о чём идёт речь, но вопрос Киллиана так и остался без ответа: Габби и Чейз вели безмолвную дуэль взглядов.
И Роберт сдался первым.
— Пожалуй, мне пора, — изобразив на лице слабое подобие улыбки, он направился к выходу из палаты.
— И что ты собираешься делать? — будто бы ничуть не удивившись столь быстрой капитуляции, тихо поинтересовалась Доусон. Разочарование, которое при этом прозвучало в её голосе, Чейз предпочёл отнести к тому факту, что он уходит, а не… к чему-то другому.
— Искать доказательства, которые тебя устроят.
Роберт осторожно закрыл за собой дверь и, ни секунды около неё не задерживаясь, поспешил в сторону лифтов, поэтому не мог слышать тяжелого вздоха Джонса.
— Ты ведь понимаешь, зачем Сойер разыграл карту с Бутом прилюдно, да?
— Чтобы заставить нервничать настоящего сообщника Кэссиди, — согласилась с ним хмурая Габриэла.
Лив
9 лет назад
Вечеринку, посвящённую успешной сдаче MCAT[1], Оливия решила столь же успешно прогулять. Толкаться в «Кроличьей норе» в компании тех, чьи лица она добровольно обрекла себя видеть ближайшие несколько лет своей жизни, ей совершенно не хотелось. Поэтому, показавшись в самом начале этого, по её мнению, абсолютно бесполезного мероприятия, Лив смылась из бара.
Путь к дому вдоль пристани был существенно короче, только вот Оливия долго колебалась: все эти годы она, обиженная на Эмму, старалась обходить стороной тот самый лодочный сарайчик, в котором кузина от неё когда-то пряталась. Но в схватке с ребяческими порывами пойти вкруговую здравый смысл всё же победил, и Лив в конце концов очутилась у проклятого домика.
И ей даже пришлось около него притормозить. Доносившиеся с причала вопли просто не могли оставить никого равнодушным. Именно вопли, потому что пением тот нестройный набор звуков, что исторгал пьяный и жутко довольный собой Джонс, назвать было трудно.
Лив знала, что он вернулся в город. Ещё бы! Эту тему обсасывали со всех сторон, и за пару дней она обросла слоем откровенно неправдоподобных подробностей, верить в которые Оливия отказывалась. Всё это время она наблюдала за Джонсом со стороны, не торопясь делать какие-либо поспешные выводы. Лив понимала, что за годы отсутствия Киллиан вполне мог стать другим человеком, но…
— Что-о-о бы нам сделать с бухим матросом?! —
Джонс сидел на краю пирса, беззаботно болтал ногами и продолжал петь, размахивая при этом дымящейся сигаретой словно дирижёрской палочкой. В другой руке он держал бутылку, к которой время от времени прикладывался.
Живописная картина.
Не такой себе Лив представляла их встречу. Совершенно не такой.
— Присоединяйся или вали, — прервав самого себя на середине куплета, вдруг выпалил Джонс. Он даже ухом не повёл при её приближении, поэтому Оливия, решившая, что Киллиан её не замечал, слегка опешила. — Но я с тобой ни-и-икуда не пойду.
— Привет, — прокашлявшись, неуверенно выдавила из себя Лив.
Джонс встрепенулся, наконец соизволив обернуться. И, уставившись на девушку слишком ясными для его нынешнего состояния глазами, ухмыльнулся.
— Я думал, это Нолан. Какая-то визгливая бабка грозилась его вызвать. Так что тебе лучше идти, куда шла. Вдруг за компанию заметут. Мать не одобрит.
Он лениво затянулся сигаретой, и Лив только сейчас поняла, что зажата та была в…
— Да, протез, — проследив за её взглядом, озвучил мысли Оливии Киллиан. — Тебя это шокирует?
Он вновь пристально на неё посмотрел, и по спине Лив пробежал целый табун противных мурашек. Но не от холода. На улице, несмотря на поздний час и время года, было довольно тепло. От неловкости.
— Что с тобой произошло? — вопрос вырвался сам собой, и в нём отчётливо прозвенели обвинительные нотки.
— А с тобой? — вяло огрызнулся Киллиан, отворачиваясь.
Он сделал очередной глоток, едва заметно поморщился, а затем задрал голову, принимаясь разглядывать звёзды, которых в эту ночь на небе оказалось непривычно много. Лив, помявшись всего несколько мгновений, уселась рядом с мужчиной, и он молча протянул ей бутылку.
— Говорят, ты убил человека и в город вот-вот нагрянет полиция из Бостона, чтобы тебя арестовать, — Лив с опаской понюхала горлышко. — Ром?
— Ром, — кивнул Киллиан, усмехнувшись. — Слышал, ты пытаешься устроиться в больницу только затем, чтобы облегчить себе доступ к морфину.
Не удержавшись, Оливия фыркнула и сделала первый неуверенный глоток. Алкоголь приятно обжёг горло, оставив во рту сладковатый привкус.
— Как ты с этим справляешься? — поинтересовался Джонс, когда Лив вернула ему бутылку.
Он всё ещё пялился на звёзды, поэтому девушка позволила себе беззастенчиво просканировать его взглядом, пытаясь понять, насколько сильно сидевший перед ней незнакомец отличался от Киллиана, в которого она всё свое детство была влюблена.
— У меня всё хорошо, — с деланным спокойствием отозвалась Оливия, пожимая плечами. Она прекрасно понимала, о чём он спрашивал. Но отвечать прямо не собиралась. Ещё чего.