Чтение онлайн

на главную - закладки

Жанры

Шаг за шагом вслед за ал-Фарйаком
Шрифт:

Никакие купола и своды

Не сравнятся с красотой твоих изгибов.

Как желал бы я мой стержень

Укрепить в твоем пазу.

Если бы она встретилась с логиком, он забыл бы свои силлогизмы и запутался бы в аргументах. И прочел бы такие стихи:

Она положила мне ноги на плечи.

Как приятно ощущать эту тяжесть.

Но тут же я возжелал повернуться лицом к ней,

Ведь впереди у нее высшая радость.

Грамматик

при виде ее не сумел бы отличить действительный залог от страдательного и решил бы, что это вовсе не обязательно. Он бы продекламировал:

Не спеши, я пришел к тебе не со злом,

и не считай меня грешным.

Я не из тех грамматиков, что твердят

о превосходстве мужского рода над женским.

У знатока просодии, встретившего ее, сердце разорвалось бы на части и перепутались бы все рифмы и размеры. Он бы сказал:

Ты пленила меня, прелестница,

От страсти болит мое сердце.

Я все ночи на звезды гляжу,

Рифмы искомой не нахожу.

Увидел бы ее поэт, у него вывалился бы язык от восхищения, он стал бы облизываться и причмокивать, а потом прикусил бы свой палец и сложил такие стихи:

Влюбленный теряется от восторга,

Но скромность твоя вселяет в него вдохновение.

Если откликнешься ты на мои метафоры,

Значит, удачно я выбрал сравнения.

Короче говоря, читатель, стоило бы ей провести пальцем по моей или твоей шее, мы сразу же излечились бы от всех прыщей, нарывов, волдырей, опухолей [...]{297}

А вот еще одна госпожа, гордая, со смелым взглядом, избалованная [...]{298} Видя ее шествующей по городским рынкам, улицам, переулкам и закоулкам, каждый житель города чувствует, что своим взглядом и всей своей повадкой она призывает их надеть приличное платье, а затем приблизиться к ней, следовать за ней [...]{299} В любом женском собрании она держится как главная и критикует своих соседок за то, что они смотрят в окошко, смеются, наряжаются, душатся духами, носят украшения и кокетничают. Но ты забыла, госпожа моя, тот день, когда ты сказала своему старикану: «Любой влюбленный изменится в лице, когда произнесут имя его любимой». На что он ответил: «Необязательно». Ты проявила упрямство и настаивала на своем. Он тоже заупрямился и продолжал с тобой не соглашаться. Ты предложила ему: «Назови мне имя…», и вдруг спохватилась и замолчала. «Чье имя?» — подозрительно спросил он. Ты засмеялась и ответила: «Не знаю». И ты забыла тот праздничный день, когда старикан вывел тебя прогуляться и развлечься, а у тебя грудь была наполовину обнажена и сияла и переливалась на солнце. Он заметил это не сразу, только, когда обернулся к тебе. Ты сослалась на сильный ветер. В другой день, когда вы гуляли, ты была так поглощена своей любовью, что, забывшись, сказала: «За любимого я жизнь отдам». А когда он спросил, о ком ты говоришь, ответила: «О тебе и только о тебе». А еще ты забыла тот день, когда отправила свою служанку отнести послание, и обед, на который ты пригласила своего воздыхателя, и утро, когда ты опоздала, и вечер, когда надушилась духами [...]{300} Не достаточно ли всех этих случаев, чтобы соседка начала указывать на тебя пальцем?

А в это время митрополит Атанасиус ат-Тутунджи стал переводчиком на арабский язык и новоиспеченным писателем, хотя его задница не выдерживает такой нагрузки. Он и не подозревает, что со своим знанием арабского он сам очутился в заднице, так как не знаком с простейшими правилами правописания. Он старается, трудится денно и нощно, спешит, заискивает, бахвалится, выставляет себя знатоком [...]{301} Словно и не было ни Сибавайхи{302}, который дал бы ему оплеуху, ни Ибн Малика{303}, который обругал бы его, ни строгого охранителя чистоты арабского языка ал-Ахфаша{304}, который откусил бы голову

этому подлецу! Как может человек считать себя знатоком языка, если он его не учил, писателем, если он ничего не читал, правоведом, если он не знаком с законами? Глядясь в зеркало, он видит в нем свою физиономию, но не видит своего невежества. Ум отражается в книгах. А он, читая книги ученых, ничего в них не понял, этим и ограничились его познания.

Однако Атанасиус ат-Тутунджи, митрополит Триполи Сирийского, поживший во всех странах, кроме своей собственной, не прочел ни одной ученой книги. Предел его познаний в грамматике — причастия действительного и страдательного залогов, в риторике — понятие об отсутствии выраженных грамматических влияний, в правоведении — раздел об осквернениях, в метрике — подвижный ватид{305}, в учении о фигуративной речи — прием «возвращение конца к началу»{306}. Это все, что он знает и чем похвалялся перед учениками школы ‘Айн Тараз. Что же касается причин его бегства из школы в Рим, а оттуда на Мальту, с Мальты в Париж, из Парижа в Лондон, из Лондона опять на Мальту, а в этом году снова в Лондон проездом через несколько городов Австрии, то в этой стране он приобрел дурную репутацию — о чем писали в газетах, — и ему было запрещено заниматься профессией, к которой он привык за многие годы. Во время пребывания в Лондоне к этому добавилось то, что он собрал группу певцов и певиц из Халеба и соблазнил их выступать в лондонский сезон, предварительно обговорив финансовые условия. А потом потребовал вернуть ему выданный им кредит и отдать часть денег, которые они заработали самостоятельно, без его участия. Столь неприличное поведение и причиненные им убытки вызвали общее недовольство. Подробнее об этом писать в книге не стоит.

Возможно, тут читатель скажет: «Ты, сочинитель, обвиняешь людей в неумении прилично себя вести. Но, на мой взгляд, ты сам показал в этой главе свою невоспитанность, говоря неприличные вещи о женщинах. Ты превзошел Ибн аби ‘Атика{307} и Ибн Хаджжаджа»{308}. На эти слова я отвечу: «У меня было две цели: первая — продемонстрировать красоты нашего замечательного языка, вторая — побудить читателей, в чьих домах стены увешаны курительными трубками, покупать книги о языке. Кто-то прочитает их, кто-то послушает чтение, один дочитает до конца, другой бросит на середине. Как говорится, у кого во рту горчит, тот не чувствует сладости. Но я припадаю к ногам госпожи плоскогрудой, госпожи божьей коровки, госпожи, что чернее сажи, и госпожи дряхлой, усохшей, и молю их простить мне тиранию моего пера — я не усну всю ночь, зная, что они гневаются».

20

ВОРОВСТВО МИТРОПОЛИТА

Вернувшись от упомянутого эмира, ал-Фарйак рассказал жене об оказанном ему ласковом приеме и об обещании устроить его на хорошую должность в Каире. Жена сказала: «Тогда я поеду туда раньше тебя. Я очень скучаю по своим родным, и пока ты ожидаешь здесь должности, отпусти меня к ним». Он сказал: «Ну что ж, поезжай». Настал день отъезда и, прощаясь с женой, ал-Фарйак сказал ей: «Помни, жена моя, что у тебя на острове остался верный муж и всегда помнящий о тебе возлюбленный».

— Кто этот второй? — спросила она.

— Тот, о ком ты думаешь.

— Я думаю только о тебе.

— Может быть, о ком-то другом?

— О, вы, арабские мужчины! Вы всегда сомневаетесь в своих женах, желаете разгадать их тайные мысли, упрекаете их в каких-то воображаемых проступках. Вы обращаетесь с ними как с подозреваемыми и обвиняемыми, верите всяким слухам и домыслам, сомнительным россказням и наветам, не пытаясь спокойно проверить их, чтобы убедиться в их беспочвенности. Если бы Всевышний карал своих рабов, веря возведенным на них поклепам, то на земле осталось бы не так много жителей.

— Большинство таких поклепов возникает из-за особенностей нашего языка, в нем каждое выражение имеет несколько смыслов.

— Хорошо бы их сузить.

— Широта зависит от узости так же, как узость — от широты. Одно с другим тесно связано.

— Значит, по-арабски лучше всего молчать.

— Нет, не во всех случаях.

— Все вы, мужчины, болтуны и сквернословы.

— Откуда ты это взяла?

— Ну, вот мы и вернулись к слухам и домыслам.

— Давай вернемся к нашему расставанию.

Поделиться:
Популярные книги

Инвестиго, из медика в маги

Рэд Илья
1. Инвестиго
Фантастика:
фэнтези
городское фэнтези
попаданцы
5.00
рейтинг книги
Инвестиго, из медика в маги

Газлайтер. Том 10

Володин Григорий
10. История Телепата
Фантастика:
боевая фантастика
5.00
рейтинг книги
Газлайтер. Том 10

Искушение генерала драконов

Лунёва Мария
2. Генералы драконов
Любовные романы:
любовно-фантастические романы
5.00
рейтинг книги
Искушение генерала драконов

Кротовский, не начинайте

Парсиев Дмитрий
2. РОС: Изнанка Империи
Фантастика:
городское фэнтези
попаданцы
альтернативная история
5.00
рейтинг книги
Кротовский, не начинайте

Девочка-яд

Коэн Даша
2. Молодые, горячие, влюбленные
Любовные романы:
современные любовные романы
5.00
рейтинг книги
Девочка-яд

Невеста на откуп

Белецкая Наталья
2. Невеста на откуп
Фантастика:
фэнтези
5.83
рейтинг книги
Невеста на откуп

Магия чистых душ

Шах Ольга
Любовные романы:
любовно-фантастические романы
5.40
рейтинг книги
Магия чистых душ

Прометей: Неандерталец

Рави Ивар
4. Прометей
Фантастика:
героическая фантастика
альтернативная история
7.88
рейтинг книги
Прометей: Неандерталец

Око василиска

Кас Маркус
2. Артефактор
Фантастика:
городское фэнтези
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Око василиска

Жена проклятого некроманта

Рахманова Диана
Фантастика:
фэнтези
6.60
рейтинг книги
Жена проклятого некроманта

Болотник 2

Панченко Андрей Алексеевич
2. Болотник
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
6.25
рейтинг книги
Болотник 2

На границе империй. Том 7. Часть 5

INDIGO
11. Фортуна дама переменчивая
Фантастика:
боевая фантастика
космическая фантастика
попаданцы
5.00
рейтинг книги
На границе империй. Том 7. Часть 5

Золушка по имени Грейс

Ром Полина
Фантастика:
фэнтези
8.63
рейтинг книги
Золушка по имени Грейс

Корпулентные достоинства, или Знатный переполох. Дилогия

Цвик Катерина Александровна
Фантастика:
юмористическая фантастика
7.53
рейтинг книги
Корпулентные достоинства, или Знатный переполох. Дилогия