Гибель отложим на завтра. Дилогия
Шрифт:
Аданэй замолчал, а Шаазар лукаво посмотрела на него:
– А за тобой очень интересно наблюдать. Куда интереснее, чем за твоим братом.
– Почему?
Шаазар иронически подмигнула. Ни дать ни взять обычная девчонка, если бы не внешность.
– Потому, потомок элайету, что ты всегда совершаешь куда больше глупостей, чем Элимер.
– Ты так и не ответила, почему называешь меня потомком элайету.
– Ах, это… Потому что ты и есть их потомок. Ведь ты не считаешь, что Элайету – это только название реки?
– Тогда что?
– Не что, а кто. Один очень древний
– Чушь какая-то! Ни разу не слышал я об этом твоем сказочном народе, хотя почти всю жизнь провел на берегах Элайету. Если бы они действительно существовали, то сохранились бы хоть какие-нибудь легенды!
– Людская память краткосрочна. Кроме того, элайету исчезли из этого мира тысячелетия назад. Вас, смертных, было еще мало, и в большинстве своем вы жили дикарями, еще даже не открыли для себя письменность.
– Тогда о какой капле крови может идти речь, если этот неизвестный народ пропал так давно?
– Кровь элайету могущественна, она и спустя тысячелетие способна проявиться. И в тебе, Аданэй, она проявилась куда ярче, чем в ком бы то ни было, – ему показалось, или взгляд Шаазар вдруг потеплел?
– Потомок элайету, – проворковала она с каким-то благоговением в голосе, ласково проведя рукой по его волосам, и продолжила:
– Сам посуди, твоя внешность очень необычна для жителя Отерхейна. А с годами ты обнаружишь, что время почти не меняет ее. Смею утверждать, тебя ждет долгая по людским меркам жизнь, если, конечно, с тобой ничего не случится. Например, если ты не умрешь от руки своего брата. Или еще: тебе никогда не казалось странным, что твои раны так быстро заживают, что плети, с которыми ты успел познакомиться довольно близко, оставляют лишь еле заметные шрамы? Неужели ты, глупец, никогда об этом не задумывался?
Аданэю только и оставалось, что сидеть, едва ли не раскрыв рот. Сейчас, после того, что сказала Шаазар, все его особенности, о которых он прежде действительно не задумывался, и впрямь показались ему удивительными. Как он смог оправиться от страшной раны, находясь в грязной, кишащей болезнями нищих хижине? Как он смог выжить в каменоломнях? А шрамы? Они и впрямь почти не заметны. Это не укладывалось в голове. Заметив его растерянность, Шаазар усмехнулась, но ничего не сказала.
– А ты? – спросил Аданэй.
– Что я?
– Кто ты? Ты из этих, из элайету?
– Я не элайету.
– А кто?
– Тебя это не касается, кханади.
– Что ж… Но расскажи мне еще что-нибудь. Ты знаешь что-нибудь
– Я не имею ни малейшего понятия о Богах или каких-то создателях, – прошипела Шаазар. Когда она успела разозлиться? И на что? – Почему, собственно, я должна что-то знать? Я появилась после. До меня уже существовали и народы, и цивилизации. Я ничего не знаю! Бестолковые людишки! У вас ничего нет, кроме вашей ничтожной жизни, вы как короткая вспышка во тьме, но вы так бездарно растрачиваете свои дни на разгадку никому не нужных тайн! Уходи, будущий царь. Дадут Непознаваемые – свидимся еще. Уходи и постарайся выжить, – Шаазар поднялась, указала ему рукой на тропу и напоследок проворковала с плохо прикрытым сарказмом:
– Кстати, если Богиня-на-Земле понесет от тебя дитя – оно будет считаться ребенком Богов.
– Прощай, – произнес Аданэй и двинулся прочь.
Шаазар еще постояла, смотря ему вслед невидящим взглядом.
"Один из вас умрет, а я обрету свободу", – прошептали ее губы.
Она провела перед собой рукой, глаза ее засверкали холодным фосфорным огнем, какое-то время ее силуэт повисел в воздухе размытым облаком – и исчез. И если бы Аданэй обернулся, то очень удивился бы, не увидев ни ее, ни реки, а только все те же ели и грабы, недобро смотрящие в спину.
Гл. 31. Богиня-На-Земле
– Радуйтесь, сестры! Солнечный Бог вернулся в Илирин Великий! – возгласила Маллекша, стоило Аданэю показаться из-за деревьев, и жрицы низко поклонились.
Аданэй только переводил взгляд с одной на другую, но решил промолчать, чтобы не сказать чего-нибудь лишнего. Впрочем, ответа от него и не ждали. Происходящее явно было частью все того же ритуала, поэтому он просто доверился женщинам. Тем более, в его голове до сих пор крутились мысли об удивительной встрече с древним созданием, не оставляя места ни для чего другого.
А жрицы почтительно и даже с некоторым благоговением приблизившись к нему, возложили на его голову венок, сплетенный из молодых побегов.
– Народ ждет Бога Солнца, твои дети ожидают тебя, – произнесла младшая женщина. Аданэй не знал, что на это ответить, а потому лишь кивнул. И снова понял, что в его ответе никто и не нуждался. Для них в его облике воплотился Бог, и жрицы говорили с Богом, а не с ним.
Куда его ведут, Аданэй не знал, но стоило отойти дальше от леса, как он услышал конское ржание. Что ж, это радовало. После того, как он всю ночь провел не то в лесу, не то в ином мире, в теле поселилась слабость. Поэтому он ощутил облегчение оттого, что не придется снова тащиться пешком неведомо куда. Ему подвели самого крупного жеребца, и скоро копыта четырех лошадей глухо застучали по влажной земле.
По усилившемуся запаху соли и водорослей Аданэй понял, что скачут они к побережью, а через короткое время увидел, как высокие сердитые волны разбиваются о крутой каменистый берег. Далекие картинки из детства всплыли в голове. Он вспомнил, как стоял с отцом у Западного моря, вспомнил рокот волн, крики быстрых чаек и свежий бриз, который напевал о невероятных странствиях и приключениях. С тех пор на долю Аданэя приключений выпало гораздо больше, чем ему хотелось, но вот море он видел только второй раз в жизни.