Бородинское поле
Шрифт:
мысль вслух:
– Восприняли мое выступление внешне хорошо, можно
сказать, восторженно. Но я вот о чем думаю: дошло ли все это
до сердца молодых людей, глубоко ли запало в душу? Так ли
они чувствуют завещания отцов, как чувствую я?
– Конечно же, дядя Глеб! Я видел их глаза, лица, я
слышал их разговоры в фойе, я сам с ними разговаривал, -
горячо ответил Игорь.
– Нет, это, знаете, такое, что насквозь
пронизывает.
взволнованно, с чувством. У некоторых даже слезу прошибло.
Глеб Трофимович вздохнул. Слеза слезой, тем более у
некоторых. А иным, некоторым, все это, как они теперь
выражаются, "до лампочки". Он это знал, точно так же, как
знал и его племянник.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
1
Беда - не гость. Она приходит в дом нежданно, без
спроса и предупреждения. Она не признает ни чинов, ни
званий, перед ней бессильны нищие и миллиардеры,
президенты и генералы, атеисты и верующие, политиканы и
проститутки. Правда, одних она навещает чаще, других - реже.
Но никто от нее не застрахован, и главная ее подлость и
коварство заключены во внезапности. Она подкрадывается с
той стороны, с которой ее меньше всего ожидают, и наносит
удар беспощадно и неотвратимо. Иногда ее удары бывают
смертельны. Это ужасно. Это страшно. Смерть - самое
безутешное горе, самая тяжкая из всех бед, которая
отпускается людям.
Несчастный случай, судьба, злой рок, говорят в таких
случаях люди, а философы и мудрецы начинают искать
причину беды и, представьте себе, находят: даже слепой
случайности дают логическое объяснение, докапываются если
не до причины, так до следствия. Когда семнадцатилетний сын
Нельсона Рокфеллера, путешествуя в Южном море, упал с
лодки и был съеден крокодилами, Дэниел Флеминг, зло
иронизируя, заметил:
– Крокодилы отомстили своим конкурентам - акулам.
Острый на язык, Дэниел конечно же имел в виду
двуногих акул банкирского клана. Рокфеллеров он не любил. А
спустя десять лет, когда в благополучную семью Флемингов
заглянула беда, Дэниел, утешая жену и себя, с душевной
болью говорил:
– Что ж, это еще не самое худшее. У Рокфеллера сына
съели крокодилы. А наша Флора, по крайней мере, жива.
– Кто знает, а может, и ее давно нет в живых, - отвечала
Наташа и прикладывала платок к полным горьких слез и
материнской тоски глазам.
Флора исчезла в июне, не оставив следов. Думай, что
хочешь, бейся в догадках. Две недели
знали покоя, метались в тревоге и лихорадке, нанимали
частных сыщиков, обращались в полицию - и все
безрезультатно: одни предположения. Всякое передумали:
изнасилование и убийство, похищение с целью выкупа,
убийство из мести к Генри Флемингу - несговорчивому
конгрессмену, не желающему склонить голову перед
всемогущим военно-промышленным комплексом. Все эти
крайние варианты представлялись наиболее вероятными и
вполне естественными, не выходящими из ряда вон, потому
что соответствовали той реальной атмосфере, в которой жила
современная Америка.
Наташе раньше казалось, что в их благополучной семье
все будет идти по раз заведенному распорядку: Дэн работал в
моргановской "Дженерал электрик" и, как способный инженер,
зарабатывал хорошо, в доме был всегда достаток, и будущее
представлялось безоблачным и беспечным. Политикой Дэн не
интересовался. Наташа посвятила себя воспитанию дочери.
Флора особой успеваемостью не отличалась, но и не была
отстающей ученицей. Неплохо владела русским языком - об
этом позаботилась бабушка Нина, - вообще обладала
хорошими природными способностями, проявляла живой
интерес к окружающей жизни и при этом всегда
демонстрировала свою независимость во взглядах и
суждениях. Ее самостоятельность вскоре, по мнению
родителей, начала принимать рискованные формы и вызвала
опасения прежде всего Наташи и отчасти Нины Сергеевны.
Между девочкой и матерью намечался разлад из-за Флориных
друзей, которые не нравились Наташе. Флора показала
твердость характера и три дня не ночевала дома. Наташа не
находила общего языка не только с дочерью, но и с матерью.
И когда Флора исчезла вторично, Наташа растерялась. Поток
информации, которую она не могла переварить, но избавиться
от которой также не представлялось возможности, мир
электроники и телевидения создавал какой-то кошмарный
хаос, в котором человек превращался либо в бездушный
автомат, либо в жалкую, беззащитную букашку, либо
одновременно в того и другого. Вот тогда-то она как-то зримо
почувствовала культ наживы, власть денег, ханжество,
лицемерие, жестокость, равнодушие людей и одиночество.
Казалось, весь мир бешено и безрассудно мчится в погоне за
фортуной наподобие стада животных, и тот, кто остановится в