Петербургское действо
Шрифт:
Князь Глбъ, тотчасъ догадавшись при появленіи Орлова въ чемъ дло, принялъ его крайне любезно.
— Давно я у васъ не былъ, Григорій Григорьичъ, времени не было. У насъ въ Рамбовскомъ полку теперь все ученія, да экзерциціи, не то, что бывало въ преображенцахъ.
— Коли тяжело тамъ служить, не надо было переходить, сурово выговорилъ Орловъ. — Никто васъ въ голштинцы не гналъ. A я въ вамъ по длу, князь. Чаю, ужь смекнули?
Князь сдлалъ видъ, что не понимаетъ.
— На свои долги память коротка, буркнулъ Орловъ.
— Да, да, какъ же, помню,
При этомъ князь Глбъ живо размахивалъ руками, а глаза его бгали по всей комнат и по Григорью Орлову, не останавливаясь ни на секунду ни на чемъ.
— Экая досада, чтобы вамъ вчера-то! Вдь вотъ, какъ на смхъ.
Ордовъ понялъ, конечно, что сказанное выдумка и болтовня.
— Это, какъ въ Нмеціи, въ одномъ город былъ трактиръ съ вывской: "Сегодня здсь постой и столъ за деньги, а завтра даромъ"! Были молодцы, что на утро заходили прочесть вывску и за ухомъ почесать… Ну, я бы не пошелъ, князь. Себя въ дураки рядить не дамъ. Такъ вотъ что… Денежки пожалуй, нужда крайняя.
— Да право-жъ не могу. Вотъ на дняхъ, какъ-нибудь заду и привезу. Безпремнно! жалобно выговорилъ князь.
Григорій Орловъ посидлъ нсколько минутъ молча, опустивъ глаза въ землю, потомъ вдругъ началъ сильно и громко сопть, какъ бы отдуваясь отъ усталости. Въ то же время его большая рука поднялась и онъ началъ медленно гладить себя по щек и проводилъ ладонью по губамъ.
Князь Тюфякинъ смутился. Онъ зналъ давно и близко этого силача и зналъ, это это сопніе и это поглаживаніе себя по щек означало въ Орлов гнвъ, который подступаетъ къ сердцу.
"Загребетъ вотъ сейчасъ и убьетъ съ дуру", невольно подумалъ Тюфякинъ, вспоминая, какъ, разъ, подобное случилось у него на глазахъ въ одномъ трактир. Разсерженный Орловъ, посопвши немножко, взялъ одного офицерика за шиворотъ, протискалъ его, Богъ всть какъ, въ печку, гд еще дымилась головешка и заперъ заслонку. Посл этого Орловъ тотчасъ же ухалъ изъ трактира, а офицеръ изъ печки обратно, хотя уже и добровольно, вылзть все-таки не смогъ и пришлось выламывать кирпичи, чтобы его освободить.
— Клянусь вамъ, Григорій Григоричъ, завопилъ Тюфякинъ, увидя знакомый жестъ:- завтра или послзавтра непремнно постараюсь, хотя себя заложу, а достану. Пожалуйста, не пеняйте, всего денекъ, другой…
— Да васъ, батенька, въ закладъ кто же возьметъ? пошутилъ Григорій.
— Такъ сказывается, кисло ухмыльнулся Тюфякинъ.
— Хорошо, проговорилъ Орловъ серьезно. — Только помни, Глбъ Андреевичъ, свое слово. Я вдь не затмъ пріхалъ просить отдать мн деньги, что мн нужно въ карты ихъ спустить. У меня на ше дло пагубное. Если вы отдадите мн завтра деньги, он меня изъ бды выручатъ. Не отдадите, то не пеняй, я васъ только гд повстрчаю, то и поломаю малость, — и Шванвичъ вамъ не поможетъ. Вмст съ братомъ Алеханомъ за васъ примемся.
Послднее Орловъ сказалъ умышленно; онъ узналъ, что Тюфякинъ со времени проигрыша ему денегъ,
— A дло мое, князь, погибельное, за всю жизнь такой бды не стряхивалось на голову.
— Да какое у васъ дло? заговорилъ Тюфякинъ. — Не могу-ли я вамъ, кром денегъ, помочь чмъ? Деньги сами собой, постараюсь непремнно. Но могу вдь я тоже и въ дл вашемъ вамъ пособить?
Орловъ подумалъ и, сообразивъ, что Тюфякинъ и безъ того не можетъ не знать его исторіи съ Котцау, а только прикидывается, ршилъ подробно все разсказать ему, за исключеніемъ, конечно, того, что Котцау проситъ денегъ за обиду.
— Деньги-то тутъ при чемъ же? спросилъ Тюфякинъ.
— A вдь арестуютъ, потомъ сошлютъ, нужны деньги на дорогу. Шутите что ли, безъ гроша къ примру въ Блозерскъ хать…
Тюфякинъ подумалъ и общалъ употребить все свое вліяніе на Гудовича и Воронцову, чтобы устроить дло и тмъ оттянуть уплату долга.
— Котцау я знаю, онъ вдь насъ обучаетъ экзерциціи, сказалъ князь. — Я къ нему съзжу и, надюсь, все устрою; не посметъ онъ артачиться. Я ужь такъ подстрою, что онъ проститъ обиду… A вы, Григорій Григоричъ, сами тоже сдлайте дльце, ступайте къ одной красавиц писанной, графин Скабронской. Знаете, что недавно въ Петербург, съ годъ, что-ли. Ее попросите вы за васъ словечко замолвить.
Григорій Орловъ во второй разъ? отъ другого лица, услыхавъ то же самое, т. е. о таинственномъ значеніи иностранки-графини, невольно вытаращилъ глаза на Тюфякина. Котцау, Агаонъ и Тюфякинъ предлагаютъ то же?…
— Чему удивились? Врно вамъ говорю. Въ чемъ тутъ сила, сказать вамъ не могу. A только врно говорю. Позжайте къ ней и попросите ее за васъ похлопотать.
— Да ншто она… заговорилъ Орловъ и запнулся. — Ншто она пользуется благорасположеніемъ… Ну, государя что-ли?
Тюфякинъ сталъ хохотать.
— Что вы, помилуйте! Государь ее въ глаза не видалъ никогда. Вы думаете, я вамъ сказать не хочу, боюсь что ли? Вотъ побожусь на образъ, совсмъ не то. Тутъ дло не въ государ. Вы знаете, сказываютъ, что когда подрядчикъ какой изъ купцовъ хочетъ дло сдлать, такъ не къ барину идетъ, а къ его управителю, вотъ такъ и тутъ. Графиня Скабронская государю совсмъ неизвстна. Ну, а все-таки… какъ бы вамъ сказать… Вы, все-таки, позжайте къ ней. Многое она можетъ. A какъ собственно и почему можетъ… Увольте — не скажу!
— Чудное дло, пожалъ плечами Орловъ. — Познакомлюсь, поду, попрошу. Чудное дло! Ну, а деньги, князь, какъ хотите, а получить позвольте. Вы сколько разъ выигрывали у меня и въ тотъ же вечеръ ихъ въ карманъ клали и увозили. Много червонцевъ перешло къ вамъ Орловскихъ, позвольте разочекъ и намъ вашихъ отвдать, Тюфякинскихъ. A еще врне молвить, позволь мн, князь, свои обратно получить.
— Непремнно, непремнно, зачастилъ Тюфякинъ. — Только все таки, если я усовщу бранденбурца и проститъ онъ васъ, а графиня тоже поможетъ, то вы общаетесь меня уже не прижимать. Общаетесь?