Заклинатель ордена Линшань. Новые пути. Книга 2
Шрифт:
Гусунь слегка смешался, осознав, что и правда хватил лишку. Сун Жулань тут же предложила ему ещё одну чашку чая и сказала, что будет с надеждой и покорностью ждать решения его высочества, уповая на то, что тот в скором времени станет милостивым и справедливым величеством. После этого оставалось только начать прощаться. Хэн Линьсюань тоже сделал движение в сторону двери, на что ему было предложено дождаться возвращения господина и госпожи Сун. И примерно через палочку благовоний Гусунь оказался за воротами, пребывая в смешанных чувствах.
— Долго он тут пробыл? — сказал Линьсюань,
Он был зол на себя и зол на Гусуня, хотя последнего винить было абсолютно не в чем. Как-то Линьсюань, убедившись, что сюжет своей жизни можно править, совершенно расслабился и решил, что единственным препятствием между ним и Жулань может стать разве что нежелание самой Жулань. И спокойно планировал воспользоваться помощью молодого императора с разводом, позабыв, что если эти двое окажутся рядом, то ничего не помешает им познакомиться. И тогда… И Гусунь, он же Чжэн Жуйин, полюбил Сун Жулань за мужество и рассудительность, с которыми та переносила свалившиеся на неё несчастья. Сможет ли он полюбить её при иных обстоятельствах? А если да, то… Ежели император желает взять себе какую-нибудь женщину, то единственное, что может сделать женщина, это поблагодарить за оказанную честь. Никакой иной реакции здешним порядком вещей не предусмотрено.
— Он пришёл примерно за четверть стражи до вас. Расспросил, как было дело, и не попытаюсь ли я помириться с мужем. В целом, господин Чжао произвёл на меня благоприятное впечатление.
— Он не господин Чжао. Вы говорили с его высочеством.
— Я догадалась, — улыбнулась Жулань. — Он слишком молод для посланца. В таких делах обычно посылают разбираться почтенных мужей.
— И как он вам? — после паузы спросил Линьсюан. — Правда, благоприятное впечатление?
— Он не выглядит высокомерным или неразумным. До вашего появления он вёл себя как хорошо воспитанный человек. Но, мне кажется, вас он недолюбливает.
— Так и есть. И у него на то имеются причины, к сожалению. Вы знаете, что до недавнего времени он был учеником в Линшане? — добавил Линьсюань в ответ на вопросительный взгляд.
Жулань покачала головой.
— Я был к нему предвзят. Принц поздно начал обучение, и у него нет способностей к самосовершенствованию. К тому же у него возник конфликт со старшим из моих учеников, и я неизменно становился на сторону Бай Цяо, не разбираясь, кто виноват. Только недавно я понял, насколько был неправ.
— Если дитя не бить три дня, оно полезет на крышу отрывать черепицу.
— Учитель должен быть справедливым, — не согласился Линьсюань. — Иначе как ученики постигнут, что вообще такое справедливость?
— Мастер Хэн, — Жулань придвинулась к нему, — что случилось?
Она была так близко, что удержаться не было никакой возможности. Не зря всякие там писатели и поэты сравнивают губы женщины с малиной, вишней, мёдом и говорят, что слаще нет ничего на свете…
— Ты должна быть моей, — лихорадочно бормотал Линьсюань между поцелуями. — Ты будешь только моей, никто тебя не отберёт… А ты… Ты хочешь быть моей?
— Да, — твёрдо сказала Жулань. И это «да» вскружило голову лучше любого вина.
— Как только твой муж даст тебе развод…
— Да…
— А если он не даст, я убью его. Для тебя!
Шёлк её платья сминался под ладонями, и бог знает, как далеко они бы зашли, но всё испортила возникшая в дверях
Домой Линьсюань возвращался довольно поздно. На город уже опустилась зимняя ночь, рассыпав звёзды по бархатному небосклону, но кварталы ещё не заперли, и заклинатель решил прогуляться до ворот, чтобы ночной морозец немного охладил играющую кровь. Сидеть рядом с Жулань и не сметь коснуться её в присутствии её родителей было сущей пыткой, но пыткой сладкой. Теперь Линьсюань был уверен, что всё у них ещё будет. Только бы не помешал И Гусунь, а остальное не страшно. Но у Гусуня пока нет причин как-то особы выделить Сун Жулань. Рядом с ним будут первые красавицы, вот пусть из них и выбирает себе императрицу. А Линьсюань возьмёт Жулань в жёны сразу же, не дожидаясь, пока принц станет императором и начнёт собирать себе гарем. Он ведь не шутил, когда говорил, что готов убить Е Цзиньчэна, если тот упрётся. Настоящему мастеру Хэну это удалось, значит, удастся и Линьсюаню…
— Мастер Хэн! Как мы вас давно не видели!
Линьсюань поднял голову. Из окошка второго этажа высовывалась девичья головка, и заклинатель после секундного замешательства узнал старую знакомую из парчового домика Матушки Гу — Сюэцин. Только тут он сообразил, что пока его голова была занята тем, что произошло в доме Е, ноги сами собой понесли его по знакомому маршруту, проходившему как раз через Фонарную улицу, где и располагались весёлые заведения.
— Заходите, заходите! Шуйсянь так обрадуется!
На миг у Линьсюаня мелькнуло искушение и правда зайти — снять напряжение. Но только что признаваться в любви одной женщине и тут же нырять в постель другой — это как-то… эм…
— Да я, собственно… — неловко начал Линьсюань, но тут Сюэцин глянула куда-то мимо, и её узкие глазки округлились как монетки. И ротик тоже:
— Ой! Глава Ши!
Линьсюань обернулся. И в самом деле, над улицей летели, спускаясь, два заклинателя на мечах, и в летевшем первым солидном мужчине в чёрно-белых одеждах без труда узнавался Ши Чжаньцюн. И, судя по направлению полёта, конечной целью был именно дом Матушки Гу.
Сюэцин исчезла — видимо, помчалась разносить всем-всем-всем потрясающую новость. Можно не сомневаться, что главу ордена встретят всем домом. Подталкиваемый любопытством, Линьсюань тоже направился к дверям, в которых только что исчезли его собратья.
Картина внутри была именно такой, как он и представлял. Матушка Гу на коленях отбивала поклоны стоящему перед ней главе Ши, в то время как по углам толпилось всё остальное население её заведения вперемешку с гостями. Те, кому не хватило места в углах, свисали с балкончика вдоль стены.
— … Лучшие танцовщицы Гаотая, — услышал остановившийся у входа Линьсюань. Недалеко от него оказалась Шуйсянь, при виде заклинателя улыбнувшаяся и состроившая рожицу.
— Да, да, глава Ши! — похоже, Матушка от потрясения даже забыла об обязательном вежливом самоуничижении. — Самые-самые лучшие!
— Завтра вечером в Линшане будет пир в честь принца Чжэна. Ваши танцовщицы смогут выступить перед его высочеством и гостями? Разумеется, вам заплатят.
— О… — в глазах Матушки тут же защёлкали счёты. Или на чём тут считают деньги, Линьсюань, признаться, до сих пор этого процесса не видел. — Конечно, глава Ши. Мои девочки будут счастливы угодить таким важным людям!