Житие, в стреляющей глуши - страшное нечто...
Шрифт:
– Товарищ комбат, вас - 30-й!
– передал Гранатулову наушники радист.
– Слушаю, 18-й на связи!
– 18-й, как слышишь - приём?!. К тебе подходят коробочки - позывные 24-й! Держитесь - скоро... Удерживайте по флангам, возможен удар по центру - ближе к мёртвой зоне... Повторить приказ!
– Есть, 30-й, удерживать по флангам и по центру...
Итак, к позициям батальона подходили силы танкового полка, усиленные СУ-122. Позади, за зелёной линией садов со спелыми гроздьями плодов - в просветах, оставленных вражеским огнём - появились желтовато-белые клубы пыли. Гранатулова тут же вызвал
Враг заметил передвижения нашей бронетехники. Коричневато-зелёные, пятнистые "фердинанды" стали методично посылать из своих жерл с дульным тормозом снаряд за снарядом, оставляющих оранжевые тающие трассы. Вскоре вражеские штурмовые орудия, не добившись ничего существенного - наши как всегда жгли дымовые шашки!
– разделились на две группы. Одна, в количестве четырёх, прошла через боевые порядки "шмелей" и стала огибать высоту под прикрытием мёртвой зоны. другая четвёрка, отважно показав высотке на расстоянии 1,5 км свои пятнистые "гробы" с трафаретными крестами, ударила в стык позициям 2-го батальона. Но первая группа тоже подставила свои бока - спрятанным по центру, в садах, орудиям. В один из таких, оставив фиолетовый трассер, тут же ударил бронебойный снаряд. расстояние было 600 метров - он высек сноп искр и чёрной свечкой взмыл в небо... "Фердинанд" тут же остановился - стал опускать длинную пушку в круглой стальной маске. Но тут же искры вылетели из передней гусеницы - она со звоном поползла с катков и стала разматываться по земле. Третий снаряд точно ударил в орудийную маску. Орудие с массивным набалдашником встало торчком - упёрлось в небо...
В следующий момент второй "фердинанд" этой группы превратился в яркий куст грязно-оранжевого пламени. Его мгновенно заволокло шапкой чёрного дыма. Минутой позже в него врезался трассер тяжёлого кумулятивного снаряда (ВОФ-38) СУ-122. Но сзади, за линией садов, тут же гулко грянул взрыв. Гранатулов и Егоров разом обернулись - горела плоская и покатая самоходка с обрубком гаубицы, снабжённой тормозным откатником. Метрах в 150-ти стояла "тридцатьчетвёрка" с сорванной гусеницей и неестественно повёрнутой башней - из неё сыпались тёмные фигурки экипажа.
– Бляха-муха, кто их просил так вылезать - на открытую?!
– возмутился смершевец.
А Гранатулов уже орал в мембраны 24-му:
– ...Ты коробки свои спрячь в укрытие - балда стоеросовая... чудак ты несусветный!!!Их же так все перещёлкают, олух ты моего царя - кочерыжка ты от кочана...
У врага стало заметно новое передвижение во вторых эшелонах - за линией "шмелей", что продолжали работать по навесной, появились тяжёлые танки "Тигр". Снабжённые такими же пушками, как на "фердинандах", с округлёнными с боков и угловатыми посредине башнями, с рядами двойных катков, они отважно двинули по центру батальона, чтобы смять всё живое.
– А вот теперь будет самый жар! Придётся всем поп-п-теть - кровавым потом...
– прошептал сквозь губы Егоров.
– Скорее всего - так и будет, комбат. Ты готов?..
Гранатулов сунул ему в ответ свою громадную, почерневшую от пыли и гари, руку.
"Тигры", выстроившись прусским, вогнутым в себя клином (это позволяло уменьшить кинжальный сектор обстрела и создать его нашим рубежам ПТОР), строча из курсовых и башенных пулемётов, подходили на дистанцию 600 метров. Это было неосторожно - один из них также окутался дымом от попадания СУ-122. Он тут же вспыхнул... В ближнем бою они быстро теряли своё преимущество: толстая броня и мощная пушка были им обузой. С этой дистанции по ним отважно затявкали маленькие, едва заметные сорокапятки, использующие подкалиберные снаряды. Накануне с расчётами проводили занятия, показывая на схемах все "минусы" этих грозных машин. Мощная 100 мм лобовая броня корпуса с вертикальными листами, а также башни перечёркивалась тонкими 50 мм боками той же башни, которые брал с 500 метров тот же подкалиберный
К сожалению - было мало 50-мм орудий ПТО ЗИС-5, что, благодаря крутизне нарезов и конструкции ствола, брали с 1,5 км даже 80 мм броню. Их производство, упущенное по вине генералов и заводского начальства, по приказу Верховного только наращивали. Ценой за такое промедление были солдатские жизни...
...Из башенных бортов "тигров" вырывались фонтаны искр. Тяжёлые танки останавливались, их купола на башнях начинали вращаться в поисках цели - если командир оставался жив... В этот момент по "тиграм" начинали работать СУ-122 и прочая артиллерия. А с высоты, во фланг вражеской атаки уже ринулись скоростные тридцатьчетвёрки, прикрытые СУ-122. Это подошло подкрепление к соседям - из соседней дивизии. Они шли противотанковым зигзагом, выбрасывая на ходу и с коротких остановок красноватые сгустки пламени из своих пушек. Зелёные танки с наклонной бронёй и шестигранными, похожими на болты, башнями; плоские и приплюснутые тяжёлые "самоходы" - они казались красивой картиной, нарисованной маслом на холсте... Окутанные коричневато-жёлтой пылью и оставляя позади себя голубоватые струйки отработанного топлива, они бесстрашно шли на врага, хотя лучше было истреблять его из укрытий. Позади желтовато-зелёными цепями пошла в атаку пехота.
Многоголосое "ура-а-а" неслось по земле и по воздуху. Проникало в души и заползало во все щели и складки местности... Заставляло съёживаться всех, кто сидел за толстой бронёй с крестом, с эмблемой "долговязых парней" дивизии "Великая Германия" на шевронах и погонах. Не по себе стало и Гранатулову, и смершевцу, и даже тем, кто сидел в одних с ними траншеях.
– ...24-й - 18-му, приём! перехожу в контратаку! Хватит отсиживаться, братишка...
– заорал в мембраны знакомый голос.
– Сейчас по головам пойдём - пригнитесь...
ГЛАВА V. ОТКРЫТАЯ ЗАСЛОНКА .
– ...А вы точно уверены, что вы это видели?
– спросил командир партизанского отряда товарищ "Хмурый".
– Точно также, как я теперь вижу вас, - усмехнулся Васька.
– Точно уверены?
– Точнее быть не может.
– Хорошо, - командир подпёр небритую щёку здоровенным кулачищем.
– Это хорошо, когда человек так уверен.
Начальник особого отдела напряжённо кашлянул:
– А не сказались те несколько суток... бессонных ночей - на нервном напряжении? Ведь вы по существу не спали и не ели?
– Всё это так, но я отдаю себе отчёт. Своим словам и своим действиям. Можете мне верить - не вру...
– Да не о вранье речь!
– не сдавался особист.Он положил руки кулаками на стол: - Враньё тут не при чём. Вот вы - оперативник, хотя, -по-моему, и начинающий... Не мне вам объяснять: верить-вне верить... Это больше - к попам. А мы оперируем логикой и фактами. Если мы начнём верить всему, что видели во сне и на яву...
– Это было как раз не во сне, а на яву.
– Знаете, явь - явление... ещё такое...
– Какое?
– Ну, знаете... Не ожидал. Вот вы говорите, что отдаёте себе отчёт. И тут же приплетаете не весть что! Кто вам помог в ночном лесу? Вот скажите сами: вы бы поверили этому рассказу, если бы оказались на моём месте? Я специального для вас воспроизвожу его. Оглушил меня, дескать, прикладом бывший изменник Родины и привязал к дереву... Извините, задницей к стволу. А сам завалился спать. И тут же кто-то, кого я даже не видел, подходит со спины, развязывает... Вы на моём месте в состоянии поверить этому?