Злобный леший, выйди вон!
Шрифт:
– Не сюда, – сказал Прохор.
– Сюда.
Он поднял рукой льняную занавесь, и вышел через дверь скрытую за ней. Крестьяне прошли следом. Изба, в которой они только что находились, на самом деле не прилегала к забору, а находилась прямиком в нем, так что, когда они вышли через заднюю скрытую дверь, то оказались на широкой улице, вдоль которой дружно ютились замечательные двухэтажные крестьянские избы, с небольшими дворами. В каждом таков дворе стояла дерево, то яблоня, то груша, и все цвели, несмотря на подступающую зиму; в каждом окне горел огонь; из каждой трубы поднимался дым. Дети, весело
– Мы в Лысовке, - облегченно выдохнул Еремей.
Гаврила с семьей по указу Прохора увели на постоялый двор. Еремей же пошел следом за Прохором.
– А что это? Яблонька растет? Да как же так? А это вишня? Что за дела? Зима ведь кругом. Мы через буран сюда ехали, а тут что же, зимы нет? Так я ведь вижу, что есть, вон он снег на крышах, но только почему деревья цветут, не пойму.
– Узнаешь после, а сейчас, тебе должно рассказать про то, у кого ты украл шубу еще одному человеку. Идем. Нам сюда.
Они прошли через все село и дошли до усадьбы. Из-за дома наместника торчала, как черный коготь, дозорная башня. Во дворе стояли мужики и спорили о чем-то, тыкая в бумагу, развернутую на столе.
– О, Прохор, погляди-ка! Он мне, значится, говорит, что осина не пойдет.
– Так с шего бы он пошла? – прошепелявил мужик без передних зубов, выпячивая нижнюю губу. – Осина сдесь ни туды и не сюды, нам сдесь дуб нушен!
– После, - махнул рукой Прохор и зашел в усадьбу.
Еремей остался на крыльце и оглядел округу. За всю свою жизнь, он, кроме Зеленого Яра, нигде и не был, а потому Лысовка, какой она стала после появления в ней Лешего, показалась ему сказочной. Крыши, ставни, калитки все резные, выкрашенные. Крестьяне все одеты в добротные одежды. И бандитов-мечников нигде не видать.
– Заходи, - позвал Прохор.
Он провел Еремея в просторную и светлую комнату. Деревянные стены украшали чудесные картины: птицы, звери, деревья, и над всем этим возвышался какой-то бородатый толстяк, чье изображение оказалось прямо за спиной молодца, к которому и привели Еремея. Его черный кафтан и такие же черные сапоги, навели беглеца на самые плохие мысли.
«Как все хорошо начиналось»,- подумал он.
– Здравствуй.
– Здравствуйте, - собирался поклониться Еремей, но Прохор ухватил его за рукав.
– Поклоны оставь, - сказал юноша в черном.
– Мы одного с тобой сословия, и прошу, говори на «ты». Спасибо Прохор. Там что-то мужики решить не могут, посмотришь?
– Сейчас, - ответил он и прежде чем уйти, шепнул на ухо Еремею. – Говори правду. С недавних пор, она снова в ходу.
– Я Олег, на данный момент, один из двух советников наместника. А ты, Еремей?
Они пожали руки.
– Прохор сказал, что ты украл у некоего господина шубу, так ли это.
– Угу, - буркнул Еремей. Он ожидал, что ему скажут, что воры им не нужны, а потому либо выпроводят прочь, либо высекут,
– На каком постоялом дворе ты его встретил?
– Не могу знать.
– Там не было таблички или надписи?
– Так мы грамоте не обучены.
– Ну а рисунок на вывеске?
– Так ведь ночь на дворе была.
Олег задумался.
– По какой дороге вы ехали? – спросил он после небольшого молчания.
– Известно по какой, она у нас одна. От Зеленого Яра и прочь.
– Ну а что еще проезжали?
– Лес вот, который тут под боком у вас.
– Нет же. До того постоялого двора.
– Ах, это. Ну, - помедлил он, вспомнив историю с винными бесами. – Был еще один кабак. У черного камня, что ли…
– «Под черным камнем»?
– Во! Он самый, ага.
– Куда же ты едешь, Мокроус, - сказал Олег и повертел кольцо на пальце, которое едва заметно задрожало.
«Такое имя только на спор получить можно», - подумал Еремей и еще раз оглядел комнату. Хоть она и походила на обеденный зал, в ней не было ни одной скамьи, даже поломанного стула не было. Олег вернулся из дум, заметил озадаченный взгляд Еремея и пояснил ему:
– Это зал собраний. А сидеть в нем негде, для того, чтобы не было удобно просто так воздух трясти. Если есть какое-то дело, то надо обсудить его кратко и по сути, а не чесать языком нёбо весь день. Вот так.
– Мудрено.
– Может быть. Ладно, Еремей, ты сделал полезное дело. Теперь решим с вами, - Олег положил руку ему на плечо и подтолкнул к выходу. – Чем ты и твой брат были заняты в Зеленом Яре?
– Я мукомол. Брат на скотном работал.
– Мельниц у нас пока поломана и без дела стоит, но обязательно починим. Да и на скотине мужичья хватает. Пока что будете оба на постройках. Нужно избы строить: народа с каждым днем все больше и больше. Не удивляйся. Ты же не думал, что вы первые, кто решили бежать?
– Нас таких много?
– Третий десяток идет. Думаешь, почему к нам еще не нагрянули опричники? Верный вопрос. Мы за каждого из вас посылаем откуп золотом вашим бывшим хозяевам.
– Золотом? – поразился Еремей.
– Не переживай. Ты все отработаешь. Тебя ждет много всего нового, а теперь идем, посмотрим, придумал ли Прохор, где вас расселить. Вроде как есть подходящая изба.
Еремей вышел на улицу и увидел, что Прохор подключился к ругани мужиков, и теперь три голоса кричали о достоинствах и недостатках разных пород дерева. Спор скоро кончился в пользу каждого из спорящих: все остались при своем, и Прохор вновь взяв на себя роль провожатого, повел Еремея к брату, показывая попутно, где и что в деревне находится.
Когда они прошли половину деревни, над их головами пронеслась большая черная птица и полетела в сторону леса, плавно разрезая широкими лезвиями-крыльями мрачное зимнее небо.
– Это же, - замер Еремей.
– Черный аист, - закончил за него Прохор, и продолжил показывать.
– Здесь кузнец живет, если что выковать, а с другой стороны плотницкие.
«То новое, о чем говорил Олег, началось чересчур быстро», - подумал Еремей и побежал следом за Прохором.