Игра Канарейки
Шрифт:
Через какое-то время спустился Биттергельд, голодный как медведь после спячки. Шлёпнул по стойке горстью монет, потребовал три миски чего-то горячего и наваристого. Канарейка тут же поняла, как она сама голодна, закончила играть и хотела уже двинутся к столу, за который сел гном, как одноглазый махнул рукой, подзывая её.
Канарейка нехотя подошла к столу, спутница эльфа улыбнулась.
– *Ceadmil, sor’ca, – сказал одноглазый.
– Cead, – буркнула Канарейка.
– Aeen esseath a scoia’tael? – спросил одноглазый с таким видом, будто окажись эльфка «белкой»,
– Neen, – улыбнулась Канарейка. Под взглядом единственного глаза эльфа ей казалось, что она сейчас загорится на месте.
– Просто бард? – эльф внезапно перешёл на Общий.
Канарейка судорожно перебирала в голове неопределённые ответы, хотела уже раскрыть рот, как сбоку раздался картавый бас Биттергельда:
– А вы, значится, кто такие будете?
– Я – Клотильда, это – Матеуш, – с каким-то странным незнакомым акцентом сказала спутница эльфа, улыбнулась. Он сам же скривился на мгновение, бросил в женщину вопросительный взгляд, но всё же удержал мраморную маску на лице.
– Эльф, которого зовут Матеуш? – Биттергельд скрестил руки на груди.
– Оставь, Чеслав, – обратилась к гному Канарейка. – С чего бы им врать нам?
Битергельд-Чеслав прыснул. У людей абсолютно дурацкие имена.
– Ты очень красиво играешь. Это флейта? – обратилась Канарейка к Матеушу. Эльф сдержанно кивнул. Клотильда раскатисто и заразительно рассмеялась.
– Он такой скромняга.
Канарейка ещё раз оглядела этого «скромнягу». Он имел пугающий вид, и дело было даже не в пустой глазнице. Не только в ней.
Матеуш заметил, что эльфка смотрит на него, опустил на глаз повязку со лба, освобождая заправленные под неё длинные, до плеч, почти чёрные волосы.
– Вам на этот стол? – сварливо спросила хозяйка. В её руках были три ароматных горшочка с похлёбкой, а в глазах – презрение к собравшейся компании.
Клотильда кивнула хозяйке, обратилась к Битергельду и Канарейке:
– Поешьте с нами. Мы так давно не сидели ни с кем за столом. – Женщина выдержала паузу, бросила на эльфа выразительный взгляд. – Вообще за столом.
Биттергельд без лишних слов опустился на скамью рядом с Матеушем, Канарейка подсела ко Клотильде.
– А что же вы это, по лесам скакали? – спросил гном, но как только перед ним опустился горшочек с похлёбкой, отвлёкся и всем своим существом отдался еде.
– Мы бежали. – Женщина выдержала паузу, словно ожидая от окружающих реакции. Дождалась только от собственного спутника – тот впился ногтями в край стола. – От охотников за колдуньями. Знаете, дело в том, что я – магичка.
– Ты дурная beanna, bloede dh’oine, а не магичка, – прошипел Матеуш. – Будешь на каждом углу об этом орать?
Клотильда прямо посмотрела в глаза эльфу, спокойно проговорила:
– Думаю, самая страшная тайна за этим столом всё-таки не у меня.
– Так вы – магичка? –
– Ну, не в обычном смысле слова. Аретуз я не заканчивала, могу немного врачевать, если получится…
– Это как раз то, что нужно! Вы мне поможете? Я заплачу. У меня есть деньги.
– А что с тобой? – мягко спросила Клотильда.
– Колено повредила… – протянула Канарейка. У неё не было никакого желания посвящать сидящих за столом в свои недавние приключения. – Ходить почти не могу. И… надо проверить, не понесла ли я дитя.
– Птичье гузно! – Гном от удивления чуть не подавился, закашлялся. – Ты где умудрилась, ушастая?!
– С лестницы упала, – глупо отмазалась Канарейка, пялясь на столешницу.
– Прямо на мужика? – усмехнулся эльф.
Канарейка холодно посмотрела на него. Матеуш скрестил руки на груди, по-птичьи наклонил голову.
– Езжай в Аэдирн, – вдруг сказал он. – Там нет таких, – эльф прочистил горло, – лестниц. В Вергене сейчас спокойно, если обратишься к Деве Саскии, она даст тебе убежище и работу.
Клотильда еле заметно покачала головой, Биттергельд нахмурился.
– С чего бы это она меня примет? – спросила Канарейка.
Не то, чтобы она правда собиралась ехать в Верген. Она слышала о событиях, произошедших там около двух лет назад. Слышала, что теперь там оплот нелюдей, город, наполненный терпимостью и радужным счастьем. Дескать, люди там живут в мире и согласии с нелюдями, и никакие расовые гонения никому даже в голову не приходят. Интересно, а лошади там срут цветами?
– Я могу тебе помочь, – спокойно ответил эльф.
– С чего бы?
– Ты – Aen Seidhe.
– Впервые кто-то вроде тебя называет меня так. Обычно вы не жалуете осёдлых эльфов, Матеуш.
Продолжать маскарад уже не было совершенно никакого смысла. Канарейка думала, что знала о своём собеседнике всё. Он, без сомнения, бывший скоя’таэль, скорее всего сбежавший из своего отряда. Это довольно странно, учитывая, что он совсем не похож на раскаявшегося или передумавшего. Но всё же он путешествует в компании чародейки, человека. А может быть, она и есть причина его побега? Канарейка как будто наяву видела, как гордый одноглазый эльф хватает за руку свою возлюбленную dh’oine, холодно оглядывает своих братьев и сестёр из отряда и гордо удаляется, хлопнув дверью.
Откуда в лесу дверь? Неважно.
Знала бы она, как ошибалась.
– А ты – осёдлый эльф? – спросил Матеуш, гипнотизируя Канарейку карим глазом.
– Я бард.
Матеуш ухмыльнулся.
Клотильда и Биттергельд молча наблюдали за словесной схваткой эльфов.
– А шрамов у тебя не меньше, чем у меня. Не с конкурентами же ты воюешь. Я видел бардов. С одним мне даже не посчастливилось познакомиться. Ты прекрасно поёшь. Ach esseath n’ess taedh.
– Война с нильфами только закончилась. Я почти всю жизнь живу в Редании, а Радовид не жалует тех, кто не пашет землю и имеет заострённые уши.