Позывной Леон
Шрифт:
Я усмехнулся: «Какой из меня «спаситель», если я сам сижу в яме…» — и даже чуть фыркнул от смеха: нужна была хоть какая-то эмоциональная разрядка. Но тут один из солдат застонал, и я присел к нему.
— Эй, ты как? Живой? — спросил я.
— Где я…? — прошептал он с побелевшими губами, казалось, на грани обморока. Я глянул по сторонам, но помощи искать было негде: нам не оставили ни воды, ни провианта.
— Мы в яме, — кратко пояснил я. Не стал вдаваться в подробности про «отступников», Тарелона и прочее. Парень и так выглядел на последнем издыхании.
— В яме?.. —
— Чёрт… — ругнулся я, поднимаясь на ноги. Надеяться на них, получается, без толку. Ещё одно такое «пробуждение» и он может умереть. Даже если очнётся, толку от него в побеге немного.
Теперь оставалось думать, как раздобыть воду: жажда придёт рано или поздно, а сверху никто ничего пока не бросал. Возможно, нас просто вскоре… казнят?! Эта мысль легла уж больно легко, словно ждала своего выхода наружу, и я на миг замер, перестав дышать. Всё будто встало на свои места, и мой боевой пыл вдруг угас. «Похоже, это конец…» — мелькнуло в голове.
Но я не мог просто смириться с неизбежным. Стиснув зубы, я решил: даже если шансов практически нет, я должен попробовать вырваться. А если и суждено умереть, то уж точно не сложив руки и дожидаясь конца без борьбы.
«Ты наконец понял, в какую передрягу угодил?» — внезапно, как обычно, обратился ко мне Ир.
— Похоже, что да, — пробормотал я вслух, ещё не успев полностью осознать всю глубину сложившейся ситуации.
«Эх…» — мрачно вздохнул дух. — «Ничего, найдём выход из того, что имеем. А у нас не всё так плохо. Правда, блокирующий артефакт тут почти не действует — но стоит тебе высунуться наружу, я уже не смогу тебе помочь. Хотя и нет надобности пока вламываться туда.»
Я молча слушал его — возразить было нечем.
«Твоя сторожевая лиана поможет нам,» — продолжил Ир.
— Как? — настороженно спросил я.
«Вот так,» — ехидно отозвался он. — «Балда.» Но в этом последнем «балда» уже слышалась некая тёплая, почти дружеская насмешка, и я, невзирая на мрачную безысходность вокруг, не сдержал улыбку.
«Прикоснись к ней.»
Я сел на корточки, осторожно провёл ладонью по ближайшему отростку лианы. Та мгновенно натянулась, вцепляясь в мою ногу, сделавшись похожей на прочный металлический канат.
«Отлично, — обрадовался Ир. — А теперь обхвати её ладонью, и крепко сожми зубы: будет очень больно.»
Не решаясь перечить Ир’у, я схватил лиану. Тут же ощутил, как из неё в мою ладонь вонзились крошечные иглы, словно она защищалась. Но это было лишь началом — через миг меня словно ударила молния, пронзая током боли с головы до пят. Я выгнулся дугой, пытаясь отпустить лиану, но пальцы сжались судорожно, а лиана извивалась, будто живая змея. Я хотел закричать, но лишь хрипел. Перед глазами промелькнули картины всей моей жизни, и мне вдруг показалось, что настал конец — сердце, казалось, остановилось, силой выдав последние удары в моей груди.
На краю сознания, в полубреду агонии, я уловил надрывный голос Ир’а: «Держись!»
Я держался из последних сил, то и дело судорожно хватая ртом воздух между приступами конвульсий. Боль не прекращалась, полностью заполняя всё моё существо, и я почти желал смерти, только бы это прекратилось. Но Ир не отступал,
Вдруг всё стихло. Я упал на колени, пытаясь опереться на левую руку, но та тоже была слишком слаба и предательски подогнулась, так что я, пошатнувшись, угодил прямо на одного из солдат, лежавших рядом. Кажется, от моего падения он издал последний тихий стон и затих. Осознать это я толком не успел: полностью обессиленный, я лежал, тяжело дыша и ощущая, как всё тело ещё пульсирует остатками жуткой агонии.
«Вставай!» — этот взволнованный возглас Ира ворвался в моё сознание так резко, что я невольно дёрнулся.
Но мне не хотелось вставать. Каждая клеточка тела жаждала лишь лежать и забыться, набраться сил, а там будь что будет: хоть бы всё пропало — мне вдруг стало одинаково безразлично и этот Тарелон, и Заклинатель, и сам мир, и даже Айрэ… Я приостановился на её имени: перед внутренним взором возник образ охотницы, и будто бы она улыбалась мне. Неужели стоит попытаться? Может, ради шанса вновь увидеть её улыбку?..
«Вставай, влюблённый балда!» — рявкнул Ир, вывлекая меня из туманного забытья куда быстрее, чем я ожидал. С трудом расшевелил затёкшие ноги, опираясь на стену. Лишь бы не упасть.
«Хватай лиану и пошли!» — прокричал он.
«Лиану? — мелькнуло в голове. — Куда идти? Мы же в глубокой яме…»
«Балда!» — выкрикнул Ир уже яростнее. На этот раз его резкие слова всё же заставили меня действовать: я сделал пару шатких шагов, ощупал рукой нижнюю часть той самой сторожевой лианы, которая вроде бы торчала из-под земли у моей ноги. На ощупь она оказалась удивительно гибкой, но в то же время крепкой, будто плеть.
«Сожми её. Прикажи!» — настаивал Ир.
«Приказать… чему?» — только успел подумать я, глядя на короткий отросток у себя в ладони. И вдруг, словно повинуясь инстинкту, я приподнял лиану и тихо, едва слышно, произнёс: «Уходим…»
Лиана мгновенно ожила, обвиваясь вокруг меня, словно змея, и стремительно вырастая. Я в ужасе понял, что её полуметровое тельце было лишь «вершиной айсберга». Она тянулась откуда-то из глубин почвы, и теперь сплеталась вокруг меня всё плотнее, при этом сдавливала так, что стало трудно дышать. Хотел отдёрнуться, но пальцы застыли, не давая выпустить её — словно у лианы имелся собственный разум, не позволяющий освободиться.
Я сделал последний судорожный вдох, прежде чем она закрыла моё лицо, и в тот же миг ощутил, будто провалился в какой-то поток. Земля под ногами уходила, и я чувствовал, как меня сжимают и скручивают, как если бы я оказался внутри извивающегося червя, прорывающегося сквозь толщу почвы. Дыхание… оно было будто не нужно: я понятия не имел, чем я дышу или дышу ли вообще. Странным образом боль, которую ожидал, не настигла; меня просто несла эта «змея» туда, куда решила сама.
Время потеряло смысл: то ли пронеслось мгновение, то ли я находился в этой пытке-утробе целую вечность. Потом вдруг всё оборвалось. Я повалился на землю, жадно втягивая вечерний или ночной воздух, ощущая на коже прохладу и горьковатый запах листвы. Лиана, сбросив меня, сама упала, превратившись в обессиленную плеть. Я, шатаясь, выпрямился, глядя вокруг. Судя по звёздам и ночной прохладе, мы были на поверхности.